Германский ультиматум
Как только о подписании мирного соглашения с Центральной радой узнали в Берлине, Вильгельм II категорически потребовал тотчас же предъявить советской делегации ультиматум о принятии германских условий мира с отказом от прибалтийских областей до линии Нарва — Псков — Двинск. Вечером того же дня Кюльман предъявил советской делегации категорическое требование немедленно подписать мир на германских условиях, сформулированных следующим образом: «Россия принимает к сведению следующие территориальные изменения, вступающие в силу вместе с ратификацией этого мирного договора: области между границами Германии и Австро-Венгрии и линией, которая проходит… впредь не будут подлежать территориальному верховенству России. Из факта их принадлежности к бывшей Российской империи для них не будут вытекать никакие обязательства по отношению к России. Будущая судьба этих областей будет решаться в согласии с данными народами, а именно на основании тех соглашений, которые заключат с ними Германия и Австро-Венгрия».
Предлогом для этого ультиматума стало якобы перехваченное в Берлине воззвание Троцкого к германским солдатам, призывающее их «убить императора и генералов и побрататься с советскими войсками».
Согласно заявлению кайзера Вильгельма II, сделанному в тот же день,
Сегодня большевистское правительство напрямую обратилось к моим войскам с открытым радиообращением, призывающим к восстанию и неповиновению своим высшим командирам. Ни я, ни фельдмаршал фон Гинденбург больше не можем терпеть такое положение вещей. Троцкий должен к завтрашнему вечеру … подписать мир с отдачей Прибалтики до линии Нарва — Плескау — Дюнабург включительно… Верховное главнокомандование армий Восточного фронта должно вывести войска на указанную линию.
28 января 1918 (10 февраля 1918) на запрос советской делегации, как решать вопрос, Ленин подтвердил прежние указания. Тем не менее Троцкий, нарушив эти указания, отверг германские условия мира, выдвинув лозунг «Ни мира, ни войны: мир не подписываем, войну прекращаем, а армию демобилизуем». На заседании делегаций он прокомментировал германский ультиматум следующим заявлением:
Народы ждут с нетерпением результатов мирных переговоров в Брест-Литовске. Народы спрашивают, когда кончится это беспримерное самоистребление человечества, вызванное своекорыстием и властолюбием правящих классов всех стран? Если когда-либо война и велась в целях самообороны, то она давно перестала быть таковой для обоих лагерей. Если Великобритания завладевает африканскими колониями, Багдадом и Иерусалимом, то это не есть ещё оборонительная война; если Германия оккупирует Сербию, Бельгию, Польшу, Литву и Румынию и захватывает Моонзундские острова, то это также не оборонительная война. Это — борьба за раздел мира. Теперь это видно, яснее, чем когда-либо...
Мы выходим из войны. Мы извещаем об этом все народы и их правительства Мы отдаём приказ о полной демобилизации наших армий… В то же время мы заявляем, что условия, предложенные нам правительствами Германии и Австро-Венгрии, в корне противоречат интересам всех народов.
Германская сторона заявила в ответ, что неподписание Россией мирного договора автоматически влечёт за собой прекращение перемирия.
После этого заявления советская делегация демонстративно покинула переговоры. Как указывает в своих воспоминаниях член советской делегации А. А. Самойло, входившие в делегацию бывшие офицеры Генштаба возвращаться в Россию отказались, оставшись в Германии. В тот же день Троцкий без согласования с Совнаркомом послал телеграмму главковерху Крыленко, в которой потребовал немедленно издать приказ по действующей армии о прекращении состояния войны с державами германского блока и о демобилизации русской армии. Крыленко также без согласования с СНК рано утром 29 января 1918 (11 февраля 1918) издал и отправил на все фронты приказ о прекращении военных действий и о демобилизации армии. Содержание телеграммы стало известно солдатам. Узнав об этом распоряжении, Ленин предписал Ставке немедленно отменить его
Возобновление военных действий
См. также: Демократизация армии в России (1917)
31 января (13 февраля) 1918 года на совещании в Гомбурге с участием Вильгельма II, имперского канцлера Гертлинга, главы германского ведомства иностранных дел фон Кюльмана, Гинденбурга, Людендорфа, начальника морского штаба и вице-канцлера было принято решение прервать перемирие и начать наступление на Восточном фронте — «нанести короткий, но сильный удар расположенным против нас русским войскам, который позволил бы нам при этом захватить большое количество военного снаряжения». Согласно разработанному плану, предполагалось занять всю Прибалтику вплоть до Нарвы и оказать вооружённую поддержку Финляндии. Решено было также занять Украину, ликвидировать на занятых территориях советскую власть и приступить к вывозу зерна и сырья. В качестве формального мотива прекращения перемирия было решено использовать «неподписание Троцким мирного договора».
30 января (12 февраля) 1918 года через 48 часов после прекращения мирных переговоров в Брест-Литовске, германское командование Северного корпуса уже получило приказ начать форсированную подготовку к наступлению, но в интересах сохранения тайны как можно дольше не производить передвижения войск.
В 19 ½ часов 16 февраля германское командование официально заявило оставшемуся советскому представителю в Брест-Литовске о том, что в 12 часов дня 18 февраля заканчивается перемирие между Россией и Германией и возобновляется состояние войны. По условиям договора о перемирии, заключённого 2 (15) декабря 1917 года, в случае намерения одной из сторон расторгнуть договор она должна была предупредить об этом другую сторону за 7 дней до начала военных действий. Германское командование это условие нарушило. Советское правительство заявило протест правительству Германии по поводу нарушения условий перемирия, но ответа не последовало.
Утром 18 февраля уже поступили сведения об активизации немецких войск. Днём, начав наступление по всему фронту от Балтийского моря до Карпат силами 47 пехотных и 5 кавалерийских дивизий, немцы быстро продвигались вперед и уже к вечеру отрядом менее чем в 100 штыков взяли Двинск, где в ту пору находился штаб 5-й армии Северного фронта. Части старой русской армии, уже к концу 1917 года полностью разложенной большевистской антивоенной агитацией, не оказывая сопротивления уходили в тыл, бросая военное имущество (в лучшем случае унося его с собой), а сформированные большевиками отряды Красной Гвардии серьезного сопротивления не оказывали.
Советское правительство отправило в ночь с 18 на 19 февраля радиограмму правительству Германии с выражением протеста по поводу нарушения условий перемирия и с согласием подписать выработанный ранее в Бресте мирный договор, но ответа не последовало. Прошло ещё 5 дней, прежде чем в Петрограде был получен в ответ ультиматум германского правительства, датированный 21 февраля.
Тем временем наступление немецких войск продолжалось. С утра 19 февраля наступление германских войск стремительно развернулось на всем Северном фронте. Через Лифляндию и Эстляндию на Ревель, Псков и Нарву двинулись войска 8-й германской армии (6 дивизий), отдельный Северный корпус, дислоцировавшийся на Моонзундских островах, а также специальное армейское соединение, действовавшее с юга, со стороны Двинска.
На северном направлении в течение недели они заняли ряд городов и создали угрозу Петрограду. 19 февраля был сдан Минск, 20 февраля — Полоцк, 21 — Речица и Орша, 22 — латвийские Вольмар и Венден и эстонские Валк и Гапсала. 24 февраля 1918 года немцы, потеряв в боях за Псков около 300 военнослужащих, остановили дальнейшее продвижение к Петрограду. Сам Псков, как сообщал в столицу член псковского ревкома Б. П. Позерн, «был занят незначительными силами немцев»[18]. 25 февраля большевики оставили Борисов и Ревель. Нарва была очищена без напора со стороны немцев, которых к тому времени там даже ещё не было[18].
1 марта немцы заняли Гомель, Чернигов и Могилёв, За 5 дней немецкие и австрийские войска продвинулись в глубь российской территории на 200—300 км. «Мне ещё не доводилось видеть такой нелепой войны, — писал Гофман. — Мы вели её практически на поездах и автомобилях. Сажаешь на поезд горстку пехоты с пулеметами и одной пушкой и едешь до следующей станции. Берёшь вокзал, арестовываешь большевиков, сажаешь на поезд ещё солдат и едешь дальше». Зиновьев был вынужден признать, что «имеются сведения, что в некоторых случаях безоружные немецкие солдаты разгоняли сотни наших солдат». «Армия бросилась бежать, бросая всё, сметая на своем пути», — написал об этих событиях в том же 1918 году первый советский главнокомандующий русской армией Н. В. Крыленко.
В связи с германским наступлением на пленарном заседании Петросовета 21 февраля был образован Комитет революционной обороны Петрограда в составе 15 человек, столица объявлена на осадном положении. К 25 февраля комитет расширен до 30 человек, образовано Бюро в составе Свердлов, Зиновьев, Лашевич, Спиридонова, Урицкий, Крыленко, Бонч-Бруевич В. Д., Подвойский и др., разосланы комиссары на различные участки фронта.
Вместе с тем к началу германского наступления фронт фактически уже прекратил своё существование. Ещё в декабре 1917 года большевики довели до логического завершения процесс «демократизации армии», начатый в марте Приказом № 1 Петросовета, — были приняты совместные декреты ВЦИК и СНК «О выборном начале и организации власти в армии» и «Об уравнении в правах всех военнослужащих». Первый окончательно объявил единственной властью в армии не командиров, а соответствующие солдатские комитеты, советы и съезды, введя также принцип выборности командиров. Вторым в армии были упразднены все воинские звания и знаки отличия и для всех поголовно военнослужащих было введено звание «солдат революционной армии». Эти два декрета фактически завершили разрушение бывшей царской армии. Как пишет историк С. Н. Базанов, начавшаяся с приходом к власти большевиков «обвальная демократизация действующей армии, целью которой был решительный слом сопротивления подавляющей части генералитета и офицерского корпуса политике сепаратного мира и приобщение деморализованной армии к политическим целям большевиков» в конечном итоге привела к «параличу и так уже надломленного аппарата управления на фронтах. Разгром Ставки, массовое удаление и аресты командного состава и замена его неквалифицированным контингентом из солдатской среды, единственным критерием для избрания которых являлась политическая благонадёжность по отношению к новой власти, своим последствием имели полную оперативно-организационную неспособность этих кадров справляться с задачей управления войсками»[24]. Единое централизованное управление войсками было подорвано.
Катастрофическое падение боеспособности и дисциплины армии было связано и с участием солдат в массовых братаниях и локальных перемириях с войсками противника, узаконенных обращением Ленина от 9 (22) ноября, разосланным во все полки фронтовых армий: «Пусть полки, стоящие на позициях, выбирают тотчас уполномоченных для формального вступления в переговоры о перемирии с неприятелем». Массовые братания, которые по мысли Ленина должны были стать инструментом борьбы за заключение мира, приводили к дезорганизации войск, подрыву дисциплины и психологической неготовности продолжать боевые действия. Солдатская масса считала войну законченной, и поднять её на «революционную войну» было почти невозможно. Известно также, что братания использовались австро-германской стороной в разведывательных целях. Братание с противником постепенно выродилось в меновую торговлю, для облегчения которой солдаты разбирали проволочные заграждения на позициях, так что к середине января 1918 года позиционная оборонительная линия на фронтах фактически перестала существовать.
С. Н. Базанов в своей работе ссылается на записку, которую 18 января 1918 года направил в Совнарком начальник штаба верховного главнокомандующего генерал М. Д. Бонч-Бруевич[24]:
Дезертирство прогрессивно растёт… целые полки и артиллерия уходят в тыл, обнажая фронт на значительных протяжениях, немцы толпами ходят по покинутой позиции… Постоянные посещения неприятельскими солдатами наших позиций, особенно артиллерийских, и разрушение ими наших укреплений на покинутых позициях несомненно носят организованный характер.
Провал попыток организовать оборону Петрограда последовал уже 25 февраля. Хотя днём ранее большинство военный частей гарнизона приняли на митингах резолюции «стоять насмерть», на деле, кроме латышских стрелков, никто на фронт так и не двинулся. Петроградский и Измайловский полки вышли из казарм, однако грузиться в эшелоны они отказались; несколько частей потребовали себе усиленного довольствия. Скромными оказались и результаты мобилизации петроградских рабочих в Красную армию — за 23-26 февраля их записалось всего 10 320 человек.
Угроза оккупации Петрограда стала восприниматься, как вполне реальная; в начале марта Зиновьев от имени Петербургского комитета партии даже успел обратиться в ЦК с просьбой о выделении нескольких сот тысяч рублей на случай перехода комитета на подпольное положение. ЦК не только отклонил эту просьбу, но даже постановил провести VII съезд РКП(б) в Петрограде, несмотря на просьбы Зиновьева провести его в Москве. Тем не менее, столицу было всё же решено, в связи с германской угрозой, перенести в Москву.
Внутрипартийная борьба
Вопрос о возможном наступлении немцев был обсуждён на заседании ЦК РСДРП(б) вечером 17 февраля. За предложение Ленина о том, чтобы немедленно вступить в новые переговоры с Германией о подписании мира, проголосовало 5 членов ЦК (Ленин, Сталин, Свердлов, Сокольников, Смилга), против — 6 (Троцкий, Бухарин, Ломов, Урицкий, Иоффе, Крестинский). Однако когда вопрос был поставлен так: «Если мы будем иметь как факт немецкое наступление, а революционного подъёма в Германии и Австрии не наступит, заключаем ли мы мир?», Троцкий голосовал утвердительно; Бухарин, Ломов, Урицкий и Крестинский воздержались, против голосовал только Иоффе. Таким образом, большинством голосов было принято это предложение.
Утром 18 февраля при поступлении сведений об активизации немецких войск состоялось заседание ЦК, на котором обсуждался вопрос о немецком наступлении и о направлении германскому правительству телеграммы с согласием подписать мир. Против предложения Ленина немедленно послать телеграмму немецкому правительству выступили Троцкий и Бухарин, за — Зиновьев. Когда предложение Ленина было поставлено на голосование, оно было поддержано шестью голосами, против было подано 7 голосов. Решено было созвать следующее заседание 19 февраля, но в связи с начавшимся наступлением немцев оно было экстренно созвано уже вечером 18 февраля. На этот раз, после продолжительной и острой дискуссии с Троцким и «левыми коммунистами», Ленину удалось впервые получить большинство голосов в пользу подписания мира (7 — за, 5 — против, 1 — воздержался). Утром 19 февраля Ленин направляет немцам телеграмму: «Ввиду создавшегося положения, Совет Народных Комиссаров видит себя вынужденным подписать условия мира, предложенные в Брест-Литовске делегациями Четверного Союза. Совет Народных Комиссаров заявляет, что ответ на поставленные германским правительством точные условия будет дан немедленно». Генерал Гофман подтвердил получение радиограммы, направил копию в Берлин, потребовав официального письменного уведомления, а сам тем временем продолжил наступление войск по Прибалтике в двух направлениях: на Ревель — Нарву — Петроград и на Псков. В течение недели они заняли ряд городов и создали угрозу Петрограду.
21 февраля Совнарком принимает, а 22 февраля — публикует декрет «Социалистическое Отечество в опасности!», начинает массовый набор в Красную армию.
21 февраля Ленин публикует в «Правде» статью «О революционной фразе», начиная таким образом открытую борьбу в печати за заключение мира.
22 февраля Троцкий, признав провал своих переговоров с германской делегацией, подаёт в отставку с поста наркома по иностранным делам. Новым наркоминделом становится Г. В. Чичерин. По собственному признанию, Троцкий передаёт ему дела «с некоторым облегчением».
Ответ германского правительства, содержащий новые, ещё более тяжёлые условия мира, был вручен советскому курьеру только 22 февраля и получен в Петрограде утром 23 февраля. На принятие ультиматума из 10 пунктов Советскому правительству давалось 48 часов. Первые два пункта документа повторяли ультиматум от 27 января (9 февраля), то есть подтверждали территориальные претензии Центральных держав, предъявленные генералом Гофманом ещё 5 (18) января 1918 (см. выше). Кроме того, предлагалось немедленно очистить Лифляндию и Эстляндию от русских войск и красногвардейцев. В обе области вводились немецкие полицейские силы. Россия обязывалась заключить мир с Украинской Центральной радой, вывести войска с Украины и из Финляндии, возвратить анатолийские провинции Турции и признать отмену турецких капитуляций, немедленно демобилизовать армию, включая и вновь образованные части, отвести свой флот в Чёрном и Балтийском морях и в Северном Ледовитом океане в российские порты и разоружить его, при этом в Северном Ледовитом океане до заключения мира сохранялась немецкая блокада. Помимо военно-политических, ультиматум также содержал требования торгово-экономического характера.
23 февраля 1918 года прошло историческое заседание ЦК РСДРП(б), которое протекало уже в условиях 48-часового германского ультиматума. Ленин потребовал заключения мира на германских условиях, пригрозив в противном случае подать в отставку, что фактически означало раскол партии. Под влиянием угрозы Ленина подать в отставку Троцкий, несмотря на отрицательное отношение к мирному договору, отказался участвовать в дискуссии, выразив свою солидарность по этому вопросу с Лениным. Взяв на заседании слово, Троцкий заявил: «Вести революционную войну при расколе в партии мы не можем… При создавшихся условиях наша партия не в силах руководить войной… нужно было бы максимальное единодушие; раз его нет, я на себя не возьму ответственность голосовать за войну».
На этот момент партия уже оказалась на грани раскола: 22 февраля лидер «левых коммунистов» Бухарин объявил о своём выходе из состава ЦК и сложил с себя обязанности редактора «Правды».
Позиция Троцкого заставила заколебаться также ряд других членов ЦК и в конечном итоге обеспечила Ленину большинство. Дзержинский на этом заседании заявил, что «передышки не будет, наше подписание [мира], наоборот, будет усилением германского империализма. Подписав условия, мы не гарантируем себя от новых ультиматумов. Подписывая этот мир, мы ничего не спасём. Но согласен с Троцким, что если бы партия была достаточно сильна, чтобы вынести развал и отставку Ленина, тогда можно было бы принять решения [против мира], теперь — нет». В ходе голосования Троцкий, Дзержинский, Иоффе и Крестинский воздержались, что позволило большинством в 7 голосов против 4 при 4 воздержавшихся принять историческое решение о подписании Брестского мира. Вместе с тем ЦК единогласно постановил «готовить немедленную революционную войну».
Историческое голосование по вопросу о Брестском мире в итоге приняло следующий вид[25]:
против: Бухарин Н. И., Урицкий М. С., Ломов (Оппоков) Г. И., Бубнов А. С.
за: Ленин В. И., Свердлов Я. М., Сталин И. В., Зиновьев Г. Е., Сокольников Г. Я., Смилга И. Т. и Стасова Е. Д.
воздержались: Троцкий Л. Д., Дзержинский Ф. Э., Иоффе А. А. и Крестинский Н. Н.
По оценке Ричарда Пайпса, обеспеченные Троцким четыре голоса воздержавшихся «спасли Ленина от унизительного поражения». По оценке же Юрия Фельштинского, «нелепо считать, что Троцкий руководствовался джентльменскими соображениями… он прежде всего заботился о самом себе, понимая, что без Ленина не удержится в правительстве и будет оттеснён конкурентами». В благодарность за поддержку Ленин уже 4 марта назначает Троцкого председателем Высшего военного совета, а 13 марта — наркомвоеном.
Дзержинский, Иоффе и Крестинский объяснили свою позицию, зачитав на этом заседании ЦК следующее заявление:
Как и 17 февраля, мы считаем невозможным подписывать сейчас мир с Германией. Но мы полагаем, что с теми огромными задачами, которые встали перед пролетарской революцией в России после германского наступления и встанут особенно после отклонения германского ультиматума, может справиться только объединённая большевистская партия. Если же произойдёт раскол, ультимативно заявленный Лениным, и нам придётся вести революционную войну против германского империализма, русской буржуазии и части пролетариата во главе с Лениным, то положение для русской революции создастся ещё более опасное, чем при подписании мира. Поэтому, не желая своим голосованием против подписания мира способствовать созданию такого положения и не будучи в состоянии голосовать за мир, мы воздерживаемся от голосования по этому вопросу.
Урицкий от лица «левых коммунистов» также зачитал заявление:
Мы, не желая нести ответственности за принятое решение [Брестский мир на германских условиях], которое мы считаем глубоко ошибочным и губительным для русской и международной революций, тем более что решение это принято меньшинством ЦК, так как 4 воздержавшихся, как явствует из их мотивировки, стоят на нашей позиции, мы заявляем, что уходим из всех ответственных партийных и советских постов, оставляя за собой полную свободу агитации как внутри партии, так и вне её, за положения, которые мы считаем единственно правильными.
24 февраля Ломов, Урицкий, Спунде, Смирнов, Пятаков и Боголепов подали заявления о своей отставке из Совнаркома. 5 марта Бухарин, Радек и Урицкий начали издавать газету «Коммунист», которая фактически стала собственным печатным органом «левых коммунистов». Стремясь любой ценой предотвратить раскол своей партии, Ленин уже 23 февраля заявил, что не собирается как-либо препятствовать агитации «левых коммунистов» и даже принял условия Урицкого, заявившего, что он отложит своё решение об отставке при условии полной свободы агитировать и даже голосовать против мирного договора.
23 февраля в 23:00 началось совместное заседание большевистской и левоэсеровской фракций ВЦИК; левые эсеры приняли решение голосовать против мира. После совместного заседания началось отдельное заседание одной только большевистской фракции. При голосовании Ленин собрал 72 голоса против 25 голосов за «левых коммунистов».
24 февраля Ленину с огромным трудом, 126 голосами против 85 при 26 воздержавшихся, удалось продавить своё решение через ВЦИК. Во время прений выступавший от имени левых эсеров делегат Камков призвал к организации массовой партизанской войны против германских войск, даже если такая война и закончится утратой Петрограда и значительных территорий России. Представитель меньшевиков-интернационалистов Мартов заявил, что «на второй день по подписании этого мира, Советская власть в Петрограде будет пленницей немецкого правительства». Сам же Ленин выступал во ВЦИК в качестве председателя Совнаркома, хотя на деле вопрос о мире в Совнаркоме на тот момент вообще не обсуждался.
Несмотря на постановление большевистской фракции ВЦИК о том, что все члены фракции в порядке партийной дисциплины должны голосовать за мир, Бухарин и Рязанов голосуют против, а Луначарский колеблется. Фракция левых эсеров обязывает своих членов, наоборот, голосовать против мира, однако за мир всё равно голосуют Спиридонова и Малкин. 22 левых эсера при голосовании воздержались, а ряд «левых коммунистов» (Коллонтай, Дзержинский, Урицкий и др.) на заседание вообще не явился.
По описанию историка Юрия Фельштинского, голосование Бухарина против Брестского мира «утонуло в аплодисментах половины зала», а Луначарский после долгих колебаний, «закрывая руками судорожно дергающееся лицо, сбегает с трибуны, кажется, он плачет».
По воспоминаниям коммуниста Ступоченко, публика на хорах выкрикивала во время заседания: «изменники», «предали Родину», «иуды», «шпионы немецкие», в ответ большевики «огрызаются и показывают кулаки». Особо гневной была также реакция убеждённого противника Брестского мира, левого эсера Штейнберга, который в знак протеста закричал и забарабанил кулаками по ограждению правительственной ложи, в которой сидел.
Само заседание ВЦИК при этом началось только в 03:00, за 4 часа до истечения германского ультиматума. Предварительное голосование завершилось в 04:30, после чего Ленин немедленно направился в Совнарком для согласования текста послания германскому правительству. В 7 утра царскосельская радиостанция передала в Берлин о принятии немецких условий и готовности выслать делегацию в Брест-Литовск.
Принятое решение вызвало бурю протестов: «левые коммунисты» широко критикуют его в печатных органах «Коммунист» и «Социал-демократ», против Брестского мира выступают Московское областное бюро РСДРП(б), в своём резолюции от 24 февраля выразившее недоверие ЦК и потребовавшее его переизбрания. В своей резолюции московская партийная организация указала, что «существование Советской власти является теперь чисто формальным делом и что в интересах международной революции целесообразно пойти на утрату власти Советов»[26]. Ленин называет это решение «странным и чудовищным».
28 февраля с тем же требованием переизбрания ЦК выступает Московский окружной комитет. В период 27 февраля — 6 марта до 600 местных Советов в ответ на запрос Совнаркома выражают своё мнение о мире; негативно отзываются о принятых мирных условиях целый ряд городов, в том числе Москва, Екатеринбург, Харьков и Кронштадт. За мир высказываются Петроград и Севастополь. «Левые коммунисты» заявляют, что «мирная политика официального ЦК сошла с рельс пролетарской революции».
25 февраля 1918 года Ленин в статье в «Правде» заявляет по поводу сдачи немцам Пскова: «Эта неделя является для партии и всего советского народа горьким, обидным, тяжёлым, но необходимым, полезным, благодетельным уроком». Он также заявляет, что «с 25 октября 1917 года» большевики стали «революционными оборонцами». Вместе с тем Ленин обвиняет «левых коммунистов» в «шапкозакидательстве» — в том, что они приняли забастовки в Германии и Австрии за революцию. Под давлением оппозиции Ленин выдвигает новую политическую платформу, описывавшую мирный договор как «передышку». Таким образом, его позиция стала новой «средней линией» и была согласована с позицией «левых коммунистов»; разница была лишь в том, что «левые коммунисты» требовали начала «революционной войны» немедленно, тогда как Ленин требовал её отсрочить на время «передышки».
Советская делегация возвратилась в Брест-Литовск 1 марта. Министры иностранных дел противной стороны не стали её дожидаться и уехали в Бухарест заключать договор с Румынией. По приезде глава делегации заявил, что Советская Россия даёт своё согласие на условия, которые «с оружием в руках продиктованы Германией российскому правительству», и отказался вступать в какие-либо дискуссии, чтобы не создавать видимость переговоров.
Подписание
6—8 марта 1918 года на VII экстренном съезде РСДРП(б) Ленину также удалось «продавить» ратификацию Брестского мира. При голосовании голоса распределились следующим образом: 30 за ратификацию, 12 против, 4 воздержались. Кроме того, по итогам съезда партия была по предложению Ленина переименована в РКП(б). Делегаты съезда не были ознакомлены с текстом договора. Тем не менее, 14—16 марта 1918 года IV Чрезвычайный Всероссийский Съезд Советов окончательно ратифицировал мирный договор, который был принят большинством в 784 голоса против 261 при 115 воздержавшихся, и принял решение о переносе столицы из Петрограда в Москву в связи с опасностью германского наступления. В результате представители партии левых эсеров вышли из Совнаркома. Ушёл с поста наркома иностранных дел и Троцкий.
Действия Троцкого в Брест-Литовске были позднее рассмотрены на VIII Съезде РКП(б). На этом съезде Троцкий напомнил собравшимся, что его линия «ни мира, ни войны» была ранее одобрена большинством ЦК; в итоге большинством голосов съезда была принята предложенная Зиновьевым резолюция, одобряющая действия Троцкого.
VII съезд РСДРП(б), Резолюция о войне и мире, 8 марта 1918 года.[показать]
Третий этап
После того, как решение о принятии мира на германских условиях было принято ЦК РСДРП(б), и затем проведено через ВЦИК, встал вопрос о новом составе делегации. Как отмечает Ричард Пайпс, никто из большевистских лидеров не горел желанием войти в историю, поставив свою подпись на позорном для России договоре. Троцкий к этому времени уже подал в отставку с поста наркоминдела, Сокольников Г. Я. предлагает кандидатуру Зиновьева Г. Е. Однако, Зиновьев от подобной «чести» отказался, предложив в ответ кандидатуру самого Сокольникова; Сокольников также отказывается, пообещав в случае такого назначения выйти из состава ЦК. Также наотрез отказался и Иоффе А. А.
После долгих переговоров Сокольников всё же согласился возглавить советскую делегацию, новый состав которой принял следующий вид: Сокольников Г. Я., Петровский Л. М., Чичерин Г. В., Карахан Г. И.[28] и группа из 8 консультантов (среди них бывший ранее председателем делегации Иоффе А. А.). Делегация прибыла в Брест-Литовск 1 марта, и через два дня безо всяких обсуждений подписала договор.
3 марта 1918 года мир был официально подписан советской делегацией в Брест-Литовске. Церемония подписания состоялась в Белом дворце Брестской крепости и завершилась в 5 часов дня.
Начавшееся в феврале 1918 года германо-австрийское наступление продолжалось, даже когда советская делегация прибыла в Брест-Литовск. 4 марта, уже после того как был подписан Брест-Литовский мирный договор, германские войска заняли Нарву и остановились только на р. Нарове и западном берегу Чудского озера в 170 км от Петрограда.
4 марта Совнарком принимает постановление об образовании Высшего военного совета для руководства «всеми военными операциями с безусловным подчинением Высшему совету всех без исключений военных учреждений и лиц».
Условия Брестского мирного договора
По мнению Ричарда Пайпса, «Условия договора были чрезвычайно обременительными. Они давали возможность представить, какой мир должны были бы подписать страны Четверного согласия, проиграй они войну…»
Последствия Брестского мира: германские войска под командованием генерала Эйхгорна заняли Киев. Март 1918 года
В своём окончательном варианте договор состоял из 14 статей, различных приложений, 2 заключительных протоколов и 4 дополнительных договоров (между Россией и каждым из государств Четверного союза), согласно которым Россия обязывалась сделать множество территориальных уступок, также демобилизовав свои армию и флот.
От России отторгались привислинские губернии, Украина, губернии с преобладающим белорусским населением, Эстляндская, Курляндская и Лифляндская губернии, Великое княжество Финляндское. Большинство этих территорий должны были превратиться в германские протектораты либо войти в состав Германии.
На Кавказе Россия уступала Карсскую область и Батумскую область.
Советское правительство прекращало войну с Украинской Центральной Радой УНР, обязывалось признать независимость Украины в лице правительства УНР и заключало с ней мир.
Армия и флот демобилизовывались.
Балтийский флот выводился из своих баз в Финляндии и Прибалтике.
Россия выплачивала 6 миллиардов марок репараций плюс уплата убытков, понесенных Германией в ходе русской революции — 500 млн золотых рублей.
Советское правительство обязывалось прекратить революционную пропаганду в Центральных державах и союзных им государствах, образованных на территории Российской империи.
От России была отторгнута территория площадью 780 тыс. кв. км. с населением 56 миллионов человек (треть населения Российской империи) и на которой находились (до революции): 27% обрабатываемой сельскохозяйственной земли, 26 % всей железнодорожной сети, 33 % текстильной промышленности, выплавлялось 73 % железа и стали, добывалось 89 % каменного угля и изготовлялось 90 % сахара; располагались 918 текстильных фабрик, 574 пивоваренных завода, 133 табачных фабрики, 1685 винокуренных заводов, 244 химических предприятия, 615 целлюлозных фабрик, 1073 машиностроительных завода и проживало 40 % промышленных рабочих[6]:286.
В приложении к договору гарантировался особый экономический статус Германии в Советской России. Граждане и корпорации Центральных держав выводились из-под действия большевистских декретов о национализации, а лица, уже утратившие имущество, восстанавливались в правах. Таким образом, германским гражданам разрешалось заниматься в России частным предпринимательством на фоне происходившего в то время всеобщего огосударствления экономики. Такое положение дел на какое-то время создало для русских владельцев предприятий или ценных бумаг возможность уйти от национализации, продав свои активы немцам.
Брестский договор восстанавливал крайне невыгодные для России таможенные тарифы 1904 года с Германией. Кроме того, при отказе большевиков от царских долгов (произошедшем в январе 1918 года) Россия вынуждена была подтвердить все долги Центральным державам, и возобновить по ним выплаты.
Реакция на Брестский мир. Последствия
Территория, оккупированная войсками Германии после заключения Брестского мира
Продвижение германской армии не ограничилось пределами зоны оккупации, определённой мирным договором. Под предлогом обеспечения власти «законного правительства» Украины немцы продолжили наступление. 1 марта германскими войсками в Киеве была вновь приведена к власти Центральная рада. 12 марта австрийцы заняли Одессу, 17 марта — Николаев, 20 марта — Херсон. 5 апреля немецкие войска вступили в Харьков, в конце апреля — начале мая вошли в Крым и в южную часть Донской области, 22 апреля захватив Симферополь, 1 мая — Таганрог, а 8 мая — Ростов-на-Дону, вызвав падение советской власти на Дону. На Дону немцы помогли утверждению у власти атамана П. Н. Краснова, генерал-майора царской армии. В Крыму было создано марионеточное правительство во главе с бывшим царским генерал-лейтенантом М. А. Сулькевичем. Используя в качестве формального повода отсутствие договора о границе между Советской Россией и Украиной, немецкие войска захватили ряд ключевых пунктов на территории России: Унеча, Готня, Белгород, Валуйки.
Брестский мир послужил катализатором[32] образования «демократической контрреволюции», выразившейся в провозглашении в Сибири и Поволжье эсеровских и меньшевистских правительств, восстании левых эсеров в июле 1918 года в Москве и вообще перехода гражданской войны от локальных стычек к широкомасштабным сражениям.
Ликвидация Русской армии
Ещё до начала переговоров в Брест-Литовске, 10 ноября 1917 года, Совнарком принял декрет «О постепенном сокращении численности армии». Согласно ему в бессрочный запас увольнялись солдаты призыва 1899 года, затем до конца декабря 1900 и 1901 годов. Поспешность в проведении демобилизации была вызвана массовым самовольным уходом солдат с фронта, начавшимся после объявления первых декретов Советской власти, особенно «Декрета о земле». Остановить дезертирство в этот период было некому: офицерский корпус повсеместно отстранялся от командования, большевистские ревкомы и большевизированные солдатские комитеты боролись за власть, одновременно проводя демократизацию и заключая локальные перемирия с противником. 3 января 1918 года была объявлена демобилизация солдат призыва 1902 года, 10 января — 1903 года, 16 января — 1904—1907 годов, 29 января — 1908—1909 годов, 16 февраля — 1910—1912 годов, 2 марта — 1913—1915 годов. Солдаты последних четырёх годов призыва (1916—1919 гг.) были демобилизованы до 12 апреля 1918 года.
После заключения Брестского мира на фронте остались лишь небольшие отряды завесы - системы оперативных объединений, состоящих из отдельных отрядов РККА, предназначенной для обороны демаркационной линии, установленной по условиям Брестского мира, и прикрытия главных направлений, ведущих к центрам страны, от возможных вторжений германских войск. На основе директивы Высшего военного совета от 5 марта 1918 года были образованы Северный участок отрядов завесы и Западный участок отрядов завесы.
9 марта постановлением СНК Н. В. Крыленко был освобожден от обязанностей главковерха. 16 марта специальным приказом врио начальника штаба Верховного главнокомандующего прекратила свою деятельность Ставка, а 27 марта последовал приказ Наркмовоена о расформировании и ликвидации штабов, управлений и солдатских комитетов. На этом русская армия прекратила свое существование.
Реакция в России
Брестский мир, в результате которого от России были отторгнуты большие территории, закреплена потеря значительной части сельскохозяйственной и промышленной базы страны, вызвал резкую реакцию не только внутрипартийной оппозиции («левые коммунисты»), но и практически всех политических сил, как справа, так и слева.
При Совете съездов представителей промышленности и торговли в Петрограде была образована специальная комиссия по Брест-Литовскому миру во главе с известным специалистом международного права, профессором Петербургского университета Б. Э. Нольде. В работе этой комиссии принимали участие видные старые дипломаты, в том числе бывший министр иностранных дел Н. Н. Покровский. Анализируя содержание Брест-Литовского мира, Нольде отмечал «варварское отношение к делу большевистских дипломатов, которые не смогли оговорить интересы России даже в тех узких рамках, в которых немцы этого допускали». Однако в целом, по словам Нольде, заключённый договор был «не так уж плох». Нольде считал, что германская сторона будет всё равно пытаться «ревизовать» его.
Состоявшие в союзе с большевиками и входившие в состав «красного» правительства левые эсеры, а также образовавшаяся фракция «левых коммунистов» внутри РКП(б) говорили о «предательстве мировой революции», поскольку заключение мира на Восточном фронте объективно укрепляло консервативный кайзеровский режим в Германии. Левые эсеры в знак протеста вышли из состава Совнаркома.
4 марта Совнарком принимает постановление об образовании Высшего военного совета для руководства «всеми военными операциями с безусловным подчинением Высшему совету всех без исключений военных учреждений и лиц». После подписания Брестского мирного договора в среде высших военных руководителей произошёл раскол на почве признания законности договора. К. И. Шутко, Н. И. Подвойский и Н. В. Крыленко обратились в Совнарком с просьбой освободить их от занимаемых должностей. Совнарком удовлетворил их обращение, освободив Шутко от обязанностей члена Высшего военного совета, Подвойского — от поста наркома по военным делам, Крыленко — от должности Верховного главнокомандующего (с одновременным упразднением должности) и комиссара по военным делам. Левый эсер П. П. Прошьян был выведен из состава Высшего военного совета в связи с выходом его коллег по партии из правительства. Л. Д. Троцкий согласно его пожеланию «в связи с брестскими разногласиями» был освобождён от должности наркома по иностранным делам с одновременным назначением членом Высшего военного совета и исполняющим обязанности его председателя, а также наркомом по военным делам.
Оппозиция отвергла аргументы Ленина, что Россия не может не принять германские условия в связи с развалом своей армии, выдвинув план перехода к массовому народному восстанию против германо-австрийских оккупантов.
Наиболее активный сторонник мира председатель Совнаркома В. И. Ленин сам же назвал заключённый мир «похабным» и «несчастным» («аннексионистский и насильственный», — писал он о нём в августе 1918 года), а председатель Петросовета Зиновьев заявил, что «всё строение, возводимое ныне германскими империалистами в несчастном договоре, есть не что иное, как лёгкий дощатый забор, который в самом непродолжительном времени будет беспощадно сметён историей».
С резким осуждением мира 5 (18) марта 1918 года выступил патриарх Тихон, заявивший, что «отторгаются от нас целые области, населённые православным народом, и отдаются на волю чужого по вере врага… мир, отдающий наш народ и русскую землю в тяжкую кабалу, — такой мир не даст народу желанного отдыха и успокоения».
Один из основателей меньшевизма Ю. О. Мартов (во время событий — делегат ВЦИК) довольно образно описал внутрибольшевистскую борьбу вокруг Брестского мира:
…здесь не борьба гражданина Ленина с какой-то левее его стоящей группой — это внутренняя борьба двух душ, из которых состоит современный большевизм. Это внутренняя борьба между утопистом Дон Кихотом и трезвым кулако-образным Санхо-Панчо, который идет за Дон Кихотом и его одёргивает. Дон Кихотом, который объявляет войну империализму, и Санхо-Панчо, который подписывает мир. — Дон Кихотом, который посылает требование французскому правительству отозвать Нуланса, и Санхо-Панчо, который пишет в газете о происках могущественной державы, имени которой он не может назвать. Это борьба двух миров одного и того же направления, как во внешней, так и во внутренней политике.
Международная реакция
«Немец: — Россия встречает нас с распростёртыми объятиями.» Март 1918
18 марта 1918 года в заявлении союзников говорилось, что:
Брестский мир — политическое преступление, которое под именем германского мира было совершено против русского народа. Россия была безоружна… русское правительство в порыве странной доверчивости ожидало достигнуть путём убеждения «демократического мира», которого оно не могло достигнуть путём войны. Результатом было то, что последовавшее тем временем перемирие не успело ещё истечь, как германское командование, хотя и обязанное не изменять расположения своих войск, перебросило их массами на Западный фронт, а Россия была так слаба, что она даже не посмела поднять протест против этого вопиющего нарушения данного Германией слова… Таких мирных договоров, как эти, мы не будем и не можем признавать. Наши собственные цели совершенно иные…
Брестский мир не только позволил находившимся в 1917 году на грани поражения Центральным державам продолжить войну, но и дал им шанс на победу, позволив сосредоточить все свои силы против войск Антанты во Франции и Италии, а ликвидация Кавказского фронта развязывала руки Турции для действий против англичан на Ближнем Востоке и в Месопотамии.
Генерал Людендорф перебросил с Восточного фронта на Западный около полумиллиона солдат и офицеров. Оставив 40 второсортных пехотных дивизий и 3 кавалерийских дивизии на востоке в качестве гарнизона на огромных территориях, отданных большевиками по условиям Брест-Литовского договора, Людендорф смог развернуть на Западе 192 дивизии против 178 дивизий союзников. 23 марта 1918 года началось германское наступление на Западном фронте, сопровождавшееся также рядом тактических нововведений, таких как штурмовые части.
Вместе с тем, как показали дальнейшие события, надежды Центральных держав оказались сильно преувеличенными: со вступлением США в Первую мировую войну перевес сил оказался на стороне Антанты. Истощённые людские и материальные ресурсы Германии оказались недостаточными для успешного наступления; в дополнение к этому, в мае 1918 года на фронте начали появляться американские войска.
Кроме того, значительные военные силы Германии и Австро-Венгрии были отвлечены на оккупацию Украины. По оценке исследователя В. А. Савченко, с мая 1918 года на Украине разворачивается «грандиозная крестьянская война» против германо-австрийских оккупантов и гетманского правления Скоропадского[39]:
В ходе локальных восстаний украинских крестьян только за шесть первых месяцев пребывания иноземных армий на Украине было убито около 22 тысяч австро-немецких солдат и офицеров (по данным немецкого Генерального штаба) и более 30 тысяч гетманских вартовых. Фельдмаршал фон Эйхгорн указывал, что более 2 миллионов крестьян на Украине выступило против австро-немецкого террора. Можно сказать, что только в повстанческих вооружённых отрядах в мае — сентябре 1918 года успело побывать до 100 тысяч человек. … Восстания крестьян практически сорвали сбор и вывоз из Украины продовольствия. … Интервенты, рассчитывающие на большее, так и не смогли преодолеть продовольственный кризис в Германии и Австрии за счёт Украины.
Державы Антанты восприняли заключённый сепаратный мир враждебно. 6 марта в Мурманске высадился британский десант. 15 марта Антанта заявила о непризнании Брестского мира, 5 апреля высадился японский десант во Владивостоке, 2 августа — британский в Архангельске.
Британская эскадра на мурманском рейде, 1918 год
В апреле 1918 года между РСФСР и Германией были установлены дипломатические отношения. Однако в целом отношения Германии с большевиками с самого начала были не идеальными. По выражению Н. Н. Суханова, «своих „друзей“ и „агентов“ германское правительство опасалось вполне основательно: оно отлично знало, что эти люди ему такие же „друзья“, как и русскому империализму, которому их старались „подсунуть“ немецкие власти, держа их на почтительном расстоянии от своих собственных верноподданных». С апреля 1918 года советский посол А. А. Иоффе занялся активной революционной пропагандой уже в самой Германии, что закончилось Ноябрьской революцией. Немцы, со своей стороны, последовательно ликвидировали советскую власть в Прибалтике и на Украине, оказывали помощь «белофиннам» и активно содействовали формированию очага Белого движения на Дону. В марте 1918 года большевики, опасаясь германского наступления на Петроград, перенесли столицу в Москву; после подписания Брестского мира они, не доверяя немцам, так и не стали отменять это решение.
Дополнительное соглашение
В то время как германский генеральный штаб пришёл к выводу, что поражение в войне неминуемо, Германии удалось навязать советскому правительству, в условиях нарастающей гражданской войны и начавшейся интервенции Антанты, дополнительные соглашения к Брест-Литовскому мирному договору. 27 августа 1918 года в Берлине в обстановке строжайшей секретности были заключены русско-германский дополнительный договор к Брестскому миру и финансовое соглашение, которые от имени правительства РСФСР подписал полпред А. А. Иоффе, а со стороны Германии — фон П. Гинце и И. Криге.
По финансовому соглашению Советская Россия обязывалась выплатить Германии, в качестве компенсаций ущерба и расходов на содержание российских военнопленных, огромную контрибуцию — 6 млрд марок (2,75 млрд рублей) — в том числе 1,5 млрд золотом (245,5 т чистого золота) и кредитными обязательствами, 1 млрд поставками товаров. В сентябре 1918 года в Германию было отправлено два «золотых эшелона», в которых находилось 93,5 тонны «чистого золота» на сумму свыше 120 млн золотых рублей. До следующей отправки дело не дошло. Почти всё поступившее в Германию российское золото было впоследствии передано Франции в качестве контрибуции по Версальскому мирному договору.
По заключённому дополнительному договору Россия признавала независимость Украины и Грузии, отказывалась от Эстонии и Ливонии, которые по первоначальному договору формально признавались частью Российского государства, выторговав себе право доступа в балтийские порты (Ревель, Рига и Виндау) и удержав за собой Крым.
Большевики также выторговали себе контроль над Баку, уступив Германии четверть производимой там продукции; впрочем, на момент заключения соглашения Баку был оккупирован британцами, которых ещё надо было выдворить оттуда. Для обеспечения сохранности и безопасности нефтяных месторождений Германия взяла на себя обязательство не оказывать поддержку любой третьей стране, ведущей военные действия на Кавказе за пределами Грузии, а также в районе Карса, Ардагана и Батума, переданных Турции по первоначальному договору. Она обязалась воспрепятствовать военным действиям любой третьей державы в непосредственной близости от Бакинского района. Прежде чем обе стороны успели предпринять по этому вопросу какие-либо шаги, турки 16 сентября вошли в Баку .
Со своей стороны, Германия согласилась также вывести свои войска из Белоруссии, с черноморского побережья, из Ростова и части Донского бассейна, а также не оккупировать более какой-либо российской территории и не поддерживать сепаратистские движения на российской земле.
Кроме официального дополнительного договора было также подписано секретное соглашение, так называемая «нота Гинце», в которой стороны более откровенно заявляли о своих позициях. В ноте оговаривалось разграничение сфер влияния с установлением границ и с определением сырьевых поставок из одной страны в другую, а также использование Германией кораблей Черноморского флота. Было зафиксировано обоюдно выраженное согласие сторон прилагать взаимные усилия к борьбе внутри России с интервентами Антанты, Добровольческой армией и восстанием Чехословацкого корпуса. Кроме того, Россия брала на себя обязательство выдворить союзные державы из Мурманска, а если же она оказывалась неспособной это сделать, то решение этой задачи предполагалось отдать германо-финским войскам. Это секретное соглашение являлось примером той самой «тайной дипломатии», которую большевики на словах так безоговорочно порицали и отвергали. Содержание соглашения держалось в секрете в течение 8 лет, и только по прошествии этого срока оно было опубликовано в германской печати.
Объяснение этому секретному соглашению кроется во внутренней обстановке, которая сложилась в России к тому времени. Иностранная интервенция и гражданская война угрожали существованию советского режима, причем эта угроза была столь серьёзна, что советское правительство сочло невозможным идти на риск, отклоняя германские требования.
После подписания дополнительных соглашений советским правительством в августе были образованы два дополнительных участка отрядов завесы — Северо-восточный участок отрядов завесы против английских войск, высадившихся 2 августа в Архангельске, и Южный участок отрядов завесы для борьбы с армией генерала Краснова в Донской области. В сентябре участки отрядов завесы были преобразованы в фронты.
Ноябрь 1918 года
Накануне военно-политического краха, который постиг Германскую империю, в её политике в отношении Советской России наметился характерный сдвиг. Под влиянием катастрофического положения на фронте и нарастающей революционной волны внутри страны германское правительство ставило перед собой две ближайшие цели: заключение перемирия на Западе и борьбу с надвигающейся революцией. Правящие круги Германии рассчитывали, что переход к активно враждебной политике в отношении РСФСР мог способствовать борьбе с собственной революцией и стать одним из смягчающих условий в предстоящих мирных переговорах с Антантой. Этими соображениями можно объяснить разрыв Германией дипломатических отношений с советским правительством 5 ноября 1918 года. Лишь революция, произошедшая 9 ноября, помешала намерениям Германии присоединиться к Антанте в её борьбе против Советской России.
Одним из условий Компьенского перемирия между Антантой и Германией от 11 ноября 1918 года стал отказ Германии от условий Брест-Литовского мира и Бухарестского мирного договора с Румынией. 13 ноября Брестский договор был аннулирован ВЦИК, однако воспользоваться плодами победы в войне и занять место среди победителей Россия уже не могла.
Вскоре после этого начался отвод германских войск с захваченных территорий бывшей Российской империи.
Как отмечает Ричард Пайпс в своей работе «Большевики в борьбе за власть», денонсация Брестского мира привела к тому, что среди большевистских лидеров окончательно стал непререкаемым авторитет основного инициатора мирного договора — Ленина: «Прозорливо пойдя на унизительный мир, который дал ему выиграть необходимое время, а затем обрушился под действием собственной тяжести, Ленин заслужил широкое доверие большевиков. Когда 13 ноября 1918 года они разорвали Брестский мир, вслед за чем Германия капитулировала перед западными союзниками, авторитет Ленина был вознесён в большевистском движении на беспрецедентную высоту. Ничто лучше не служило его репутации человека, не совершающего политических ошибок; никогда больше ему не приходилось грозить уйти в отставку, чтобы настоять на своём».
С осени 1918 года Германия перестала играть какую-либо заметную роль во внешнем окружении Советской России. Поддержка ею контрреволюционных организаций в виде добровольческого корпуса фон дер Гольца преследовала ограниченную цель — сохранить своё влияние в Прибалтике и обеспечить свои границы от надвигающейся волны большевизма. Однако уже летом 1919 года Германия предлагала Антанте присоединиться к её борьбе против России в обмен на пересмотр и смягчение условий Версальского мирного договора. Эти предложения были, однако, отвергнуты, и осенью того же года Германия отказалась от участия в блокаде Советской России, объявленной Антантой.
В 1920 году Германия придерживалась полнейшего нейтралитета в Польско-советской войне. В дальнейшем Германия и РСФСР пришли к восстановлению нормальных отношений, закреплённых Рапалльским договором 16 апреля 1922 года.